Количество военнослужащих в Украине растет с каждым днем. Но на службе вчерашние гражданские сталкиваются с разнообразными проблемами, решить которые им не под силу по разным причинам. Единственный выход – обратиться к адвокатам за помощью. С какими вопросами чаще всего обращаются военнослужащие? Почему они не могут решить их самостоятельно в своем подразделении? Есть ли выход из сложившейся ситуации? Ответы на эти и другие вопросы читайте в интервью «Апострофа» с военным адвокатом Олегом Леонтьевым.

Господин Олег, часто ли военнослужащие обращаются за юридической помощью и какие самые распространенные вопросы?

В последнее время очень часто. Основные вопросы – как уволиться со службы и вопросы материального (денежного) и социального обеспечения. Это самые большие проблемы, которые военнослужащие самостоятельно решить не могут, поэтому вынуждены обращаться в суд, чтобы решить вопросы, которые должны быть решены на уровне Минобороны. К примеру, не выплачивают боевые. Или не выплачивают компенсации за ранения, переводят за штат и выплачивают всего 500 грн. в месяц. Отправили на лечение за границу с такими же выплатами – 500 грн. Это незаконно и необоснованно. Ужасные нарушения из-за того, что не работает аудит. Совершенно неконтролируемый департамент финансов МО. А сегодня еще стали жаловаться на качество питания. Даже в Национальной академии Сухопутных войск во Львове разные порции питания в самой академии и на полигоне. Просят помочь навести порядок. Куда ни глянь – куча проблем, которые они самостоятельно решить не могут. В настоящее время военнослужащие беспомощны и беззащитны.

То есть, без юридической помощи, без адвокатов, военнослужащие не могут решить ничего, что касается их службы?

Да, к сожалению. Раньше все это решалось условно одним единственным телефонным звонком, когда в стране функционировала военная прокуратура. Но его ликвидировали. Например, вопрос денежного довольствия прокурор мог решить одним звонком, теперь они затягиваются на полгода и более, поскольку их приходится решать через суд. Никто не контролирует документооборот в воинских частях. Есть постановление Кабмина №168, которое касается выплат за ранение, гибель и т.п. Там ясно сказано, что командование в/ч должно выплачивать деньги военнослужащему без ожидания рапорта от него. Ведь часто военнослужащие находятся без связи, на передовой, в отличие от командования, требующего от бойца рапорта, чтобы тот получил то, что ему принадлежит по закону. Это дикость. И лидируют в таких вопросах часто известные боевые бригады. К примеру, снайпер получил ранение, потерял глаз. Уже год он живет на 500 грн в месяц и не может получить выплаты за ранения, установить инвалидность (а это ІІІ группа) и уволиться со службы. В части он не может добиться ни выплат, ни направления на МСЭК.

Отправили на службу больного человека, у которого время от времени эпилептические приступы. Его обязаны были исключить из военного учета. Но его забрали с улицы в ТЦК, и комиссия сочла его «пригодным». У части у него постоянные приступы. Но его не могут уволить, поскольку он должен написать рапорт на повторное ВЛК. А еще согласно медицинской документации, приказом №402, нападения должны быть зафиксированы, заактированы очевидцами, их должны видеть командиры, солдаты или даже снять их на камеру.

Выходит, что уличная мобилизация не в пользу армии?

Тех, кого забирают насильственно ТЦК с улиц, чаще всего оказываются непригодными с психическими отклонениями или серьезными заболеваниями. Они априори не могут нормально служить, они вообще не могут служить. Они небезопасны как для себя, так и для собратьев. Вот представьте, боец на позиции в бою рассчитывает на то, что напарник поможет, прикроет, а у него в это время нападение, он без сознания. Это вредительство со стороны ТЦК и ВЛК – отправлять таких людей на службу.

Вы описали нерадостную картину. Неужели все так плохо?

А вы знаете, сколько военнообязанных не могут установить приложение «Армия+», чтобы быстрее и проще подать рапорт? Тысячи, потому что в этом приложении они числятся не военнослужащими, а военнообязанными. Потому что сотрудники ТЦК забрали человека, отправили в часть, он уже полгода служит, но по их реестрам он все еще военнообязан, потому что не внесли изменения. В случае ранения ему придется доказывать, что он служил. А в случае гибели бойца родственникам можно только посочувствовать.

Часто ли военнослужащие становятся фигурантами уголовных дел?

Такое тоже есть. Вот были изменения в законе о мелких воровствах. По изменениям, вступившим в силу 9 августа 2024 года, кража становится уголовным преступлением, если сумма похищенного более 3028 грн. На следующий день полиция задерживает солдата по подозрению в том, что он якобы слил солярку с фуры. У него в машине нашли три пустых канистра емкостью по 10 л каждая. То есть – на 30 л. Стоимость горючего, которую он мог выложить – в два раза меньше, чем за которую можно привлечь к уголовной ответственности. На видеозаписи камер наблюдения, которым оперирует следствие, видно, как солдат остановил военную машину возле фуры, с которой когда-то сливали, как объясняет – заглохла. Изымают военный автомобиль, ставя его на штрафплощадку. Теперь делом военного занимается полиция под процессуальным руководством специализированной прокуратуры в военной сфере. Военный в «подвешенном» состоянии, автомобиль – вместо выполнения задачи на передовой – ржавеет в тылу…

Вы говорили, что военнослужащие не могут уволиться со службы по состоянию здоровья. Есть ли другие причины, по которым они хотят демобилизоваться?

Очень многие военные не могут уволиться с военной службы из-за несовершенства законодательства. Нормы прописаны криво. Например, не увольняют военнослужащего, у которого мать является инвалидом второй группы и больше нет близких родственников. В части требуют акт ухода, но его быть не может и не должно быть – он законом не требуется, а во-вторых, его даже при желании не могут выдать, потому что он не ухаживает за матерью, а служит в армии. А если есть внуки, то заявляют, что внуки должны ухаживать за бабушкой, даже если они не хотят, и это причина не увольнять военного. И такого очень много. Да, было много злоупотреблений, фальшивых инвалидностей и тому подобного, но всех под одну гребенку грести неправильно.

Что касается дезертирства из армии, обращаются ли к вам оставшиеся части?

Обращаются. И скажу вам, сегодня процветает дезертирство. Верховная Рада приняла закон, фактически амнистирующий дезертира, если его командир принимает обратно в часть. Вот теперь такая ситуация: солдат сидит в окопе на нуле под постоянными обстрелами и в один момент срывается и идет домой. Вот он сидит дома, прячется годик, два, а там, глядишь, и война закончится. А может и нет, может, вернется в часть.

Какие самые большие проблемы у военнообязанных, имеющих право на отсрочку?

Есть право на отсрочку, но многие не могут им воспользоваться из-за отсутствия военно-учетного документа. А если он пойдет его оформлять, его обязательно должны направить на медицинское освидетельствование ВЛК, после чего – повестка. И человек, имеющий право на отсрочку, не сможет этим правом воспользоваться. Запертый круг.

Кто должен наводить порядок в Минобороны?

Военные правоохранительные структуры, органы военной юстиции, военные суды. Была военная прокуратура. Однако ее ликвидировали в 2012 году во время правления Януковича. С началом агрессии и оккупации Украины, роль и место военной прокуратуры в вопросе обороноспособности переосмыслена. Была введена даже новая структура органов прокуратуры, которая предполагала уже отнесение к их юрисдикции и расследованию преступлений, связанных с нарушением законов и обычаев войны. Окончательно «добили» военную прокуратуру в 2019 году. В стране, которая к тому времени уже 5 лет находилась в вооруженном конфликте и даже потеряла часть собственной территории в результате оккупации внешним врагом, военная прокуратура им сдалась ни при чем. А потому военные прокуратуры снова, и теперь догадываемся – почему, были ликвидированы. После полномасштабного вторжения вопрос снова актуализирован. Даже преобладающим количеством народных депутатов был проголосован соответствующий закон, но Глава государства наложил на него вето, обоснование которого вообще не выдерживает какой-либо критики.

Завершить хочу словами одного бывшего заместителя генерального прокурора Украины – Алексея Баганца: «Фактически, ликвидация военной юстиции, действовавшая с начала создания нашего государства, обосновывалась официально отсутствием достаточного количества военных преступлений того времени, а соответственно и небольшим нагрузкой на эту систему. Однако, было ли это достаточной причиной для ликвидации военных прокуратур и военных судей, возможно, наоборот, подтверждало факт эффективности таких органов и осуществление благодаря им контроля за ситуацией в военных формированиях, тогдашние законодатели этому обществу не объяснили».